МБОУ «Талдинская СОШ»

Алтайская литература

6 класс

(хрестоматие по программе «Государственный

(алтайский) язык Республики Алтай»

Составила: Тюлентина

Сылай Александровна,

учитель алтайского

языка и литературы, ВК

2

Аннотация

Хрестоматия «Алтайская литература. 6 класс» разработана по программе государственный

(алтайский) язык Республики Алтай.. Издание входит в учебную программу «Программы по

алтайской литературе. 5–9 классы» (авторы: Е. Д. Чандыева, А. Б. Чендекова, С. В. Абысова,

Л. Д. Сахарова).

Хрестоматия

служит

не

только

учебным

пособием

по

литературе,

но

и

инструментом

этнокультурного воспитания. Она помогает школьникам:



осознать ценность родного языка и литературы;



увидеть связь между художественным текстом и народной традицией;



развить навыки анализа литературных произведений (в т. ч. выявление фольклорных мотивов,

гиперболы, сравнений);



сформировать уважительное отношение к культурному наследию Алтая.

Издание будет полезно не только учащимся и учителям, но и родителям, заинтересованным в

сохранении и передаче алтайских культурных традиций молодому поколению.

Особенность хрестоматии: двуязычная подача текстов (на алтайском и русском языках)

— помогает лучше понимать языковые особенности, развивает навыки чтения и перевода,

поддерживает билингвизм.

3

Оглавление

Калыктыҥ чӱмдӱ сӧзинеҥ ……………………………………….......................................4

Алкыштар. Благопожелания…………………………………............................................4

Аржан сууга барып айдар сӧстӧр. Благопожелания аржан-суу.......................................5

Кеп куучын. Легенда. Сопка Чече……………………………………………..................7

Сооjыҥ. Мифы. Jердиҥ бӱткени. Сотворение мира..........................................................7

Кай чӧрчӧк. Героический эпос………………………………………..……......................8

Н.У.Улагашев……………………………………………………........................................9

Малчы –Мерген…………………………………….………...............................................9

Алтай литература. Алтайская литература……….…………….........................................17

М.В.Чевалко. Звери Алтая……………….…………………………………......................17

Г.И.Чорос-Гуркин……………..………………………………….......................................21

Алтай ла Кадын………………..………………………………….......................................22

М.В.Мундус-Эдоков. Jайгы эҥир. Летний вечер…...…………………………………....25

А.Ф.Саруева. Туулар чечектердиҥ кожоҥы……………………………………………...27

А.О.Адаров. Кара суу. Живая вода…………………………………………………..........29

Э.М.Палкин. Алтай……………………………………………….……...............................31

Л.В.Кокышев. Дети гор………………………….…………….………...............................35

Б.У.Укачин. Ак уй мӧӧрӧйт. Мычит белая корова……………………..………...............42

П.Самык. Руки отца………………………………………………………….......................45

Б.Суркашев. Энемниҥ эрке колдоры. Колыбельная………………………....…………..51

4

КАЛЫКТЫҤ ЧӰМДӰ СӦЗИНЕҤ

УСТНОЕ НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

Алкыш сӧс. Благопожелания

Алкыштар - ол эҥ бийик кеберлÿ ле учурлу чÿмдемелдер. Алкыштар ажыра улус бой-

бойлорына карузыжып, амыр-эзен, су-кадык кÿÿнзежип, санаазын токынадыжып, эмдежип

jaт.

Ак-айаска, алтай jерге, эл-калыкка алкыш

Акка-кöккö сапталган ак мöҥкÿлер эзен турзын,

Ак-айастыҥ алдына ак быйанду мал öссин,

Арка-тууныҥ аразына аҥ-куш кöптöп jaтсын,

Аржан суулар артабазын,

Ар-калыкка амыр болзын,

Ардак балдар öзÿп чыксын,

Алкыш-быйанын айдып турзын!

Благопожелания — древний жанр народной поэзии, основанный на магии слова, имеющий

целью путем просьбы или пожелания добиться успеха в труде, материального достатка и

благополучия в жизни, удачи в мирных и ратных делах, благоденствия и здоровья.

Тематически их можно сгруппировать следующим образом:

1. Культовые или родовые алкыши. Они посвящены тотемам-духам предков, Алтаю,хозяевам

гор (туу ээзи), хозяевам тайги, рек, озер, огню и т.п.

2. Производственные алкыши. Связаны с хозяйственн деятельностью людей, с охотой и

скотоводством, промыслами и адресуются покровителям скота, зверей, птиц, тайги.

3.

Семейно-бытовые

благопожелания.

Входят

в

семейно-бытовые

обряды

—

рождение

ребенка, свадебный обряд, встречи и проводы гостей и т. п.

Благопожелания,

обращенные

к

духам,

имеют

магическую

оберегающую,

защитную

функцию, предохраняя от гнева тотемных духов, от грозных стихий природы, болезни, мора.

Эти благопожелания задабривают главного покровителя родов, племен «ээзи», «духа Алтая».

Вот одно из многих благопожелний духу-хозяину Алтая:

Сындап баскан Алтайыс По горам твоим мы ходим,

Сузуп ичкен талайыс, Черпая, пьем из твоих рек и родников

воду,

Койнына кондырткан, Алтай, В твоих объятиях ночуем, Алтай,

Эдегине jуртаткан, У полы твоей расселяемся и живем

Эрjинелÿ бай Алтай, Драгоценный наш талисман, богатый

Алтай,

Эзиликтÿ кÿн Алтай Наш светлый, солнцеликий Алтай!!

Ак малыска одор бер, Белому скоту дай пастбище,

Кирелтени кöп эдер, Увеличь его приплод-прибыль,

Чыгымдарды ϳок эдер! Сведи на нет убыток (падеж окота).

5

Аржан сууга барып айдар сӧстӧр. Благопожелания аржан-суу.

Вступительная часть благопожелания, посвященного духу аржана, начинается с обращения к

духу горы как основному небожителю:

Кӱн эбирбес кӱлер туу,

Ай эбирбес алтын туу,

Аба jажым бӧркӯндӱ,

Аjыкчылду Кан-Алтай!

Jаандарыс, адаларыс,

Сеге мӱргӱген-

Бир алкыштар берер бе?

***

Бронзовая гора, которую солнцу не обойти,

Золотая гора, которую месяц не обойти,

Отцом тайгой прикрытый,

Зорко следящий Кан-Алтай,

Наши предки, отцы

Тебе поклонялись.

Не дадите ли одно из своих благословений?

[ Укачина, Ямаева, 1933г.]

При прощании с аржан-суу произносят следующее благопожелание:

Айланайын, Алтайым,

Алкыш береер, Алтайым!

Эбирейин, Алтайым,

Кара суулу аржаным,

Катап ичип алдыбыс.

Каргаа куштый бойыбыс

Кайа болуп јандыбыс.

Туйук суулу аржаным!

Тунуп ичип алдыбыс,

Турнадый бойыбыс,

Туруп јанып отурыс.

Элем-селем болзын,

Эзен-амыр болзын.

Эдил кӱӱк эткенче,

Эзенде јолыгар болзын.

***

Обойду мой Алтай!

Дайте благословение, Алтай!

Обойду мой Алтай

С родниковым аржаном!

И снова попив аржан,

Мы, как вороны,

6

Снова возвращаемся домой.

Аржан мой закрытый,

Испили мы холодной воды,

Мы, будто журавли,

Встали и пошли.

До свидания,

До свидания.

До начала кукушкиного пения,

Чтобы нам встретиться на будущий год.

***

Эне jердиҥ эдегинеҥ Из матери – земли

Эбирип келдеер, аржаным! Возвратился целебный источник!

Санаа болуп Алтайга Как добродетель Алтая

Алкыш экелдеер, Кутугым! Благословение принес!

Jоболтомды jоголтып салзар, Целебный источник!

Сынымды сергидип салзар, Благословляю вас,

Баш болзын, байлу аржаным! Священный источник!

Кеп куучын. Легенда

Keп куучын — ooc поэзияда элдиҥ тÿÿкизинде болгон керектерле колбулу куучындар.

Кемиле кыска, ныкта сюжеттÿ. Кеп куучындарда айдылган керектерди кижи чынга бодойт.

Кеп

куучындар

учурыла

башка-башка

бöлуктерге

бöлинет:

тÿÿки,

топонимия,

генеалогический (угы-тöзи керегинде) ле о. ö. Алтай кеп куучындарда тÿÿкиде чынынаҥ

болгон атту-чуулу кезерлер адалат: Шуну, Амыр-Санаа, Канчза-Бий ле о. ö.

Кеп куучындардын кееркедим тили чокым-japт. Мында тегин эрмектер тузаланылат.

Легенды

—

это

устные

рассказы,

отражающие

мировоззрение

древних

людей,

их

религиозные взгляды и философию на различных этапах исторического развития, так же

основанные на вымысле.

С течением времени в легендах все более заметное место отводится реальным событиям. В

них мифологическое, фантастическое начало постепенно вытесняется или отодвигается на

задний план; преодолеваются оборотнические взгляды. Таковы легенды об исторических

событиях, о разоренном китайцами Алтае, о легендарном герое Чаадаке, Кар-чаге, Чече,

Амыр-Сане, Шуну, о присоединении алтайцев к России и др.

Сопка Чече

Так называется речка, впадающая в р. Чарыш и Сопка у течения речки. Легенда говорит о

следующем: события относятся к периоду Цинской войны 1755 г. Разгромленный отряд Чече

спасаясь

от

Китайских

войск,

зашел

на

высокую

именную

сопку,

на

которой

долго

защищался от разбойнго отряда завоевателей. Когда большинство его людей были биты и

защищаться стало невозможно, Чеча с оставшимися людьми, чтобы не попасть в руки

китайцев, бросился со скалы и разбился. В память об этом героическом подвиге эта сопка и

речка названы его именем — Чече.

7

Сооjыҥдар. Мифы

Алтайские мифы и легенды-самый распространенный жанр устного народного творчества. В

мифах люди выражали свое понимание живой и неживой природы, назначение деревьев,

особенно интересовал вопрос сотворения мира и появление небесных светил. На все явления

природы люди старались находить ответ.

Jердиҥ бӱткени

Jер бӱткелекте ончо суу болды, jер де jок, теҥtри де jок, ай-кӱн де jок. Кудай учуп турган,

бир кижи база учуп турган, экилези кара кас болуп тур-

ган. Кудай эш неме сананбай |ат. Ол кижи салкын тӱжӱре-келе, суу тӱрӱлтип: кудайдыҥ

jӱзӱне суу чачкан. Ол кижи ӧрӧ кудайдаҥ бийик чыгарга санаган, тӧмӧн сууга jууктап тӱже

берген. Ол тӱжеле,тумаланып jаткан, айтты:

— Э кудай, мени аргалагыҥ! — деди.

Кудай айткан:

— Э кижи, ӧрӧ суудаҥ бийик чык!-деген.

Эмди ол кижи ӧрҥ суудаҥ бийик чыгып барган.

Кудай айткан:

-Бек таш бӱтсин!-деди.

Теҥис бажынаҥ бек таш чыгып келген, оныҥ сыртына кудайла кожо jӱрген кижи отурган.

Кудай айткан:

— Сен сууныҥ тӱбине тӱжӱп, тобырак алып чык! — деди,

Ол тӱжеле, тобракты колыбыла тудуп алып келген, Ол тобракты алала, кудайга. барган.

Кудай ол тобракты сууныҥ сыртына таштаган, айткан:

- Jер бӱтсин! -деген.

Jер оныҥ кийнинде бӱдӱп калган.

Сотворение земли

До появления тверди везде была вода: не было ни почвы, ни Неба, ни Солнца, ни Луны. Над

водой летали Бог-Кудай и человек, оба были в виде черных гусей. Кудай ни о чем не думал.

Человек

посредством

ветра

вызвав

волну,

брызнул

в

лицо

Кудая

водой.

Он

вздумал

подняться выше Кудая, но на самом деле упал в воду. Захлебываясь, взмолился:

— О Кудай, спаси меня!

Кудай сказал:

— О, человек, поднимись над водой!

Тогда человек начал подниматься выше воды.

Кудай сказал:

— Пусть появится крепкая скала!

Из глубины океана появилась скала. На него сел человек, летавший вместе с Кудаем.

Кудай сказал:

— Спустись на дно океана, принеси земли.

Человек спустился, взял в руки горсть земли, поднялся вверх и пошел к Кудаю. Кудай бросил

на поверхность воды землю, сказал:

— Пусть появится твердь!

Так появилась земная поверхность.

8

Кай чӧрчӧк. Героический эпос

Героический

эпос

-

один

из

самых

распространённых

жанров

устного

народного

творчества. Как и у других народов, между героическим эпосом и сказкой - существенная

разница по форме и по содержанию.

Героические сказания имеют стихотворно-песенную форму, а сказки - прозаическую.

Идейное содержание алтайского героического эпоса заключается в отражении исторических

процессов с древнейших времён.

Идейное содержание алтайских героических сказаний раскрывается в борьбе героя со злым

и жестоким кааном* - феодалом или с чудовищем Эрликом**, в образах которых видели

олицетворение

тех

же

феодалов,

в

борьбе

бедных

охотников

с

баями,

зайсанами***

и

шаманами.

И

всё

же

эпосу

не

присущ

конкретный

историзм.

Эпосоведы

давно

отказались

от

отождествления эпоса и истории, от поисков прямых исторических фактов, легших в основу

тех или иных эпических произведений. Историческое - это подлинная действительность,

эпическое -это поэтическое отражение действительности с помощью вымысла и фантастики.

Сюжетные

темы

эпоса,

относящегося

к

периоду

патриархально-родового

строя

можно

определить как эпос «охотничий», эпос приручателей диких животных (прежде всего коней),

мифологический эпос, эпос о героическом сватовстве, эпос о добывании жены, эпос о борьбе

с набегами с целью угона скота и с обращением людей в рабство.

Наиболее известные алтайские кайчи: Н. У. УлагашевА. Г. Калкин, Ш. Шунеков, Н. И.

Савдин.

ГИПЕРБОЛА

(от

греч.

huperbole

–

преувеличение)

—

средство

художественного

изображения, основанное на преувеличении.

СРАВНЕНИЕ — форма поэтической речи, основанная на сопоставлении одного явления

или предмета с другим.

_________________________________________________________________

*каан- вождь

**эрлик-владыка подземного мира

***зайсанами-

«зайсан» означает у алтайцев «родовой дворянин»

9

Николай Улагашевич Улагашев

(1861 -1946)

Алтайский сказитель Николай Улагашевич Улагашев родился 17 марта 1861 года в

урочище Кам-Тыт Шебалинского района. С юных лет усвоил множество песен и сказаний,

исполнял

их

под

аккомпанемент

топшура.

Герои

его

—

лучшие

сыны

народа,

они

мужественны, мудры и человечны.

Тяжелой

была

жизнь

народного

сказителя

до

Октября,

много

лет

он

провел

в

холодной дымной юрте, рано потерял зрение и все же никогда не терял присутствия духа. От

него записано много сказаний. Кроме того, в советское время Николай Улагашевич Улагашев

создал ряд произведений о новой счастливой жизни алтайцев и в 1939 году был награжден

орденом «Знак Почета» наряду с А, Толстым, А. Фадеевым, М. Шолоховым. Наибольшей

популярностью пользуются такие его стихи, как «Два закона», «Играй, играй, мой топшур»,

«Москва» и другие.

Н. У. Улагашев был членом Союза писателей.

Умер в 1946 году.

10

Малчы-Мерген

(ӱзӱк)

Ак тайганым колтыгында,

Аржан сууныҥ jарадында

Тоолоп болбос мал бийлеген,

Тайга кептӱ jӧӧжӧ ээлеген,

Алты булуҥду кийис айылда

Айбычы деген бай jуртады.

Алтан кӱдӱчи jылкызын кӱтти,

Бежен кӱдӱчи койын кӱтти,

Одус кӱдӱчи уйларын кабырды,

Одорлу jерди талдап,

Кӱдӱчилер кабырып jӱрдилер,

Оноҥ мал jоголтпоско

Тӱнге-тӱшке уйуктабай jӱрдилер.

Бир катап Айбычы бай

Ӧскӧ jерге кӧчӧргӧ сананала,

Jалчыларына jарлады:

«Ак малды айдап,

Ар jӧӧжӧни коштозын» — деди.

Малчы деген кӱдӱчи айтты:

«Эки таманым уладаган,

Барар аргам jок болды.

Jаман-jожоҥ ат беригер,

Койлорым айдап барайын».

Оны уккан Айбычы бай

От ошкош кызара берди,

Катузын тартынып айтты:

«Эки будыҥ оорыган болзо,

Эм берейин мен сеге,

Jаман ат сураган болзоҥ,

Jоргоны берейин мен сеге».

Ат камчызыла Малчыны сойды.

Jалчыларын jакарып туруп,

Малчыныҥ буттарын сындыртты.

Оноҥ ары jаҥы берди

Кӧчуп, кӧндӱгип, jӱре берди!

МАЛЧЫ-МЕРГЕН

(Отрывок)

У подножия белой горы,

На берегу белопенного озера,

Бесчисленными стадами владея,

Горы богатства накопив,

В шестиугольном аиле,

Узорной кошмою крытом,

Айбычы-бай жил.

Шестьдесят кюдючи

11

Табуны коней его стерегли,

Пятьдесят чабанов

За отарами бая ходили,

Тридцать пастухов

Стада бая пасли...

Однажды Айбычы-бай

Стойбище переменить надумал,

Перекочевать решил,

Пастухов и слуг созвав,

Так им сказал:

— Белый скот мой, в гурты соединив,

На новое пастбище перегоняйте,

Богатства мои, на коней навьючив,

На новое пастбище перевозите...

Один из пастухов байских —

Малчы ему имя было —

Байский приказ услышав,

Так отозвался:

— На пятках моих от ходьбы

Кожа совсем износилась,

Силы в ногах не стало.

Чтобы отары овец

На новые пастбища перегнать,

Хотя бы плохонького коня

Мне, бедному, дали...

Слова Малчы услыхав,

Айбычы-бай распалился,

Подобно костру разгорелся,

Чернее земли сделался,

Глаза раскалённые выкатив,

Едким голосом закричал:

— Если пятки твои болят,

Я их сейчас тебе вылечу,

Если конь понадобился тебе,

Такого дам иноходца —

Век его будешь помнить...

Трёххвостой камчой ременной

Бай пастуха до крови исхлестал,

Слуги байские пастуху

Ноги переломали...

Рассерженный Айбычы-бай

На новое стойбище откочевал.

Бедный Малчы, обезноженный,

Покинутый всеми остался,

От боли и голода плача,

Как червь, по земле ползал.

В поисках пищи намаявшись,

В страшном бреду метался...

12

Неожиданно к Малчы подбежала мышь и укусила его. Малчы отбросил её, упав на

камень, мышь сломала лапки. Тут же, найдя травку, пожевала и резво в норку ускользнула.

Малчы догадался, что эта трава возвращает жизнь. Он пожевал её и сразу выздоровел.

Затем он отправился по следам Айбычы-бая. Долго шёл Малчы. Наконец попал на стойбище

Арслан-Каана.

Там шёл пир, на который собрались женихи со всей округи, чтобы завоевать сердце Ак-

Шанкы, дочери Ар-Каана. Женихи состязались в силе, ловкости, пении.

Малчы своим пением завоевал сердце красавицы. Поженились молодые, а затем отправились

жить в горы Алтая.

Жили бедно. Однажды Ак-Шанкы пошла к отцу и попросила коня для Малчы, но Арслан-

Каан отказал дочери, сказав, что на вершине Чёрной горы «жеребецшестиухий пасётся». На

нём пусть поездит Малчы. Вернулась Ак-Шанкы домой и обо всём рассказала мужу.

Собрался Малчы и отправился к подножию Чёрной горы, встретился там с шестиухим

жеребцом.

За короткое время сумел обуздать строптивого коня...

... Тогда конь ему сказал:

Ты-мой наездник единственный,

Мой богатырь долгожданный,

Судьбы наши с тобой едины.

Конём твоим верным отныне стану,

Другом-хозяином будь моим.

Отныне Малчы-Мерген,

На вороном коне ездящим,

Будешь ты прозываться,

Крылатым вороным конём

Отныне меня зови...

Малчы-Мерген, к коню подойдя,

Петлю с шеи его снял,

Ласково по спине погладил.

Весело конь заржал,

Раз головой тряхнул -

Узда жемчугами украшенная,

На ней появилась,

Пышной гривой взмахнул -

На спине седло золотое красуется,

Ещё раз гривой тряхнул-

Тороки седельные добром пополнились.

Одежды в них разной столько

Троих богатырей одеть хватит,

Оружия и доспехов

Навек хозяину достаточно.

Малчы-Мерген осчастливленный

В доспехи богатые обрядился,

Меч золочённый к бедру повесил,

На вороного крылатого жеребца,

В седло позолоченное вскочил,

Как вихрь домой полетел...

Но злой Арслан-Каан, «хитрые козни замыслив», позвал его и дал такой наказ:

13

Во времена отдалённые,

Когда молодым я был,

На берегу синего моря

Стойбище моё находилось.

Когда я оттуда откочевал,

На берегу синего моря

Бычка слабосильного оставил...

Теперь бы стада мои

Этот бык приумножил.

А у меня, старого,

Силы совсем не стало...

Малчы-Мерген ответил:

- Слова, данного мной, не исполнив,

Я не привык возвращаться,

От испытаний трудных

Я не привык уклоняться...

Малчы-Мерген, богатырь,

На вершину синей горы поднялся,

Бескрайнее синее море увидел,

На берег его спустился,

Стал появления синего быка ждать.

Сколько в синее море не вглядывался

Нигде хозяина синих вод не увидел,

Наверное, он в глуби морской отдыхал.

Когда на ночное небо

Взошла луна ущерблённая,

Вдруг море заволновалось,

Земля содрогнулась,

Тучи на море с небес спустились,

Гром такой загремел,

Что скалы окрест раскололись,

Рёв такой раздался,

Что море из берегов вышло,

Небо и земля задрожали...

Хозяин синего моря –

Бык синешерстный

Из глубин морских поднялся

Запах людской почуяв,

Издалека человека увидев,

Навстречу с мычаньем ринулся,

Ветер неистовый загудел...

Верный конь вороной Малчы-Мергену сказал:

Мой богатырь могучий,

С хозяином синего моря

Лучше тебе не встречаться,

Силы не хватит его одолеть.

Сначала попробую я

Силой с ним померяться;

14

Пока с ним бороться буду,

Аркан шестидесятисаженный

Ты приготовь,

Накинуть быку на шею сумей,

Вдвоём, может быть, с ним справимся...

Грудью земли коснувшись,

Конь воронокрылый

В чёрного быка превратился,

Рассерженно замычал,

Навстречу синему быку двинулся,

Глыбы каменные рогами дробил,

Твёрдую землю копытами взмётывал.

На вершинах двух гор

Друг против друга остановились

Два быка-великана.

Рога о рога ударились

К небу синее пламя взлетело,

Из лбов бычьих искры брызнули...

Семь лет быки бодались -

Ни один с места не сдвинулся,

Девять лет их рога сталкивались –

Ни один на колени не пал.

Малчы-Мерген, богатырь,

Сколько подойти ни пытался

Ветром его отбрасывало,

Аркан размотать не удавалось...

С вершины горы высокой

Аркан шестидесятисаженный

Малчы-Мерген, наконец, накинул

На рога быка синешёрстного,

На колени поставить его помог...

Синий бык, обессиленный,

Сопротивляться больше не стал,

Победителям покорился.

Крылатый вороной конь,

По траве зелёной покатавшись,

Прежний свой вид принял.

Малчы-Мерген, передохнув,

Быка прочней заарканив,

Аркан к луке седла привязал,

На ноги быка поднял,

За собой повёл...

Арслан-Каан так испугался синего быка, что рассудка

лишился.

Увидев это, Малчы-Мерген

Рукою на них махнул,

Молча дворец покинул...

Синего быка отвязал,

15

От аркана освободил,

На прощанье ему сказал:

- Видно зря сюда я привёл,

Напрасно с тобой боролся.

К синему морю возвращайся,

По-прежнему его хозяином будь,

Обиду на меня забудь,

Как я к тебе зла не питаю...

Синий бык, богатырю поклонившись,

В знак дружбы руку его лизнул,

Радостно замычав,

Как синий вихрь, умчался.

Малчы-Мерген, на коня вскочив,

К себе в тайгу направился...

Не много времени прошло,

Не много воды утекло,

Арслан-Каан, от страха опомнившись,

Злобных замыслов не забыл,

Против Малчы-Мергена

Новые козни готовит.

Своих шестерых зятьёв

На совет созывает,

Лукаво им говорит:

- Зять мой любимый, Малчы-Мерген,

Слова моего не ослушался,

Желанье моё исполнил –

Синего быка мне привёл,

Хочу за это его отблагодарить,

Честь ему оказать,

Как следует угостить...

Шестеро зятьёв обрадовались,

Наказ Арслан-Каана исполнили

Пир большой приготовили,

Сами к Малчы-Мергену съездили.

Приглашение тестя ему передали.

Малчы-Мерген не отказался,

На той* богатый приехать пообещался...

После отъезда свояков льстивых

Ак-Шанкы, супруга Малчы-Мерген,

Мужу тревогу свою поведала.

- Отец мой Арслан-Каан

Не от чистого сердца тебя пригласил,

Не из любви к тебе угощенье приготовил,

Что-то худое замыслил...

Ак-Шанкы такой совет дала. К пище первому не при трагиваться, чашу наполненную не

брать.

Малчы-Мерген забыл о наказах жены, но тут его спас конь вороной. Расправился Малчы-

Мерген с обидчиками и вернулся домой.

16

Малчы - скотовод

Мерген - ловкий, меткий, сильный

кошма - войлок

кюдючи - здесь: табунщики

камча - плеть

тороки - седёльные кожаные ремни для привязывания небольшого своего сына:

вьюка

аркан - длинная власяная веревка, используемая в сельском хозяйстве

тажуур - кожаный сосуд для араки

арака - молочная самогонка (перегоняют из чегеня, т.е. специально заквашенного молока)

той - пир, празднество

топшуур - двухструнный музыкальный инструмент

«Малчы-Мерген ловит марала». М.П.Чевалков

17

АЛТАЙ ЛИТЕРАТУРА

АЛТАЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Михаил Васильевич Чевалков

(1817 -1901)

Михаил Васильевич Чевалков — основоположник алтайской литературы, общественный

деятель,

переводчик,

писатель-просветитель.

Родился

в

селе

Карасук.

Написал

стихи,

пословицы

и

поговорки,

басни,

прозаические

произведения:

«Жизнь Чевалкова»

(1860),

«Памятное завещание» (1894). По поводу последнего переводчик Макарий Невский писал:

«Нельзя было предполагать, что алтайское наречие может дать глубоко поэтические картины

жизни Алтая в звучных стихах, может излагать священные события увлекательным образом.

Но отец Михаил нашел в своем духе способы придать сравнительно бедному родному языку

и образность, и звучность, так что его стихи и рассказы сделались любимым чтением на

Алтае, сделались народным достоянием».

ЗВЕРИ АЛТАЯ

Порешили звери: выберем зайсана,

А для сбора подати надо албанчи*,

И судья нам нужен - честный, без изъяна,

Умный, совестливый нужен темичи**.

Порешили звери: созовём собрание!

Выберем достойного на высокий пост.

Чтоб не опоздали малые и дальние,

Через реку быструю выстроили мост.

С рёвом через гору, через дебри тёмные

18

Первым на поляну выбрался медведь.

Серый волк, покинув логово укромное,

С воем сход звериный вышел посмотреть.

Вскоре росомаха в шкуре разлохмаченной

Принеслась, оставя мшистые леса.

В темноте, сторожко, в травах морду пряча,

Выскользнула рыжая хитрая лиса.

Из дремучей чащи горного отрога

Мягко и бесшумно прискользила рысь.

И купцы щекастые, стражи солнцепека

Два сурка на сборище важно приплелись.

Семеня короткими лапами по тропам,

Прибыл остроносый дедушка-барсук.

А в вечерних сумерках молнией-галопом

На лужок косуля выскочила вдруг.

Заяц тоже выбрался - заяц храбро бросил

Лежку безопасную в частом тальнике.

Со скалы спустившись, круторог и грозен,

На поляну вышел к ним козел-теке.

И марал-красавец, голосом богатый,

Протрубил прибытие в свой могучий рог.

И - рога лопатой - великан-сохатый

Выбирать зайсана вышел на лужок.

И гнедой, щекастый, словно столбик лёгкий,

Встал среди поляны хомячок.

Две сестренки серенькие мышки-полевки

-Юркнули тихонько на лужок.

В тесных и высоких травах завязая,

Кое-как добрался кровосос-хорёк.

Лап не пожалевши, всем помочь желая,

Прибежал весёлый колонок.

«Без меня не будут выбираться власти!»

Горностай промолвил и не опоздал.

В норке не сиделось даже зверю-ласке,

Солонгойчик тоже не последним стал.

Он боялся плети грозного зайсана,

Он поторопился, а вослед за ним

Появился суслик. Тихая поляна

Стала наполняться гомоном лесным.

19

Выдра, что скрывалась под крутым обрывом.

Вышла, как собрался весь народ лесной.

Постыдился вылезть в круге говорливом

Только престарелый черный крот слепой,

Да в дупле осталась гордая летяга:

«Кто летать умеет - топтунам не друг».

Между тем клыкастых хищная ватага

Собралась в отдельный тесный круг.

Все другие смирные - грызуны, копытные

-По другую сторону сбились на совет.

А зверушки мелкие, землеройки с белками.

Принялись готовить хищникам обед.

Грозные клыкастые звери возгласили:

«Нам в зайсаны мудрого надо выбирать,

Чтобы отличал он золото от пыли!»

Волк вдобавок рыкнул: «Надо выбирать

Знатного, богатого!» Росомаха следом:

«Нам непобедимого надо выбирать!»

И лиса не медлила со своим советом:

«Стройного красавца надо выбирать!»

Грозные клыкастые меж собой рядили:

«Золото от пыли отличит медведь,

Быть ему зайсаном!» Так и порешили,

Подписали грамоту - надолго и впредь.

«В темичи-помощники нужен востроглазый!

Есть в глазах у волка строгость и гроза!»

И судьёю волка утвердили сразу.

Про лису сказали: «У неё глаза

Под землею видят - умные да злющие.

будет албанчи она». Поставили на том.

Так вот мясо жрущие, кровь чужую пьющие

В лютое начальство вышли над зверьём.

Звери беззащитные слушали решение,

Слушали олени, слушал солонгой.

Подписали молча и без возражения –

Только б не погнали сразу на убой.

А медведь лохматый, сделавшись зайсаном,

Пожирал бесстыдно всё. что нёс народ.

Жадный волк работал зло и неустанно –

Не судил, а резал племя и приплод.

Лисанька-плутовка, сборщица налогов,

20

По три шкуры драла. Хоть «спаси!» кричи –

Пир горой клубился у вельможных логов,

Пожирал излишки лютый темичи.

И зайсан лохматый не бывал в обиде,

Вволю напивался пьяной араки.

Жили так, на шее у народа сидя,

Всех, кто обнищали, гнали в батраки.

Чтобы их задобрить, араку тащили –

Стал медведь зайсаном буйной араки.

Пили днём и ночью, жили не тужили,

Разбирать прошенья стало не с руки.

Лето все начальники весело гуляли,

А к прошеньям каждый был и глух, и нем.

Всех, кто без подарка жалобы подали,

Наградив затрещиной, выгнали ни с чем!

- Эй, зайсан, темичи, албанчи!

Или вам - кричи не кричи?..

Если ты обобрал бедняка,

То жирнее не станет щека.

От стыда не бледнеет щека

У отдавшего хлеб бедняка.

Век рабочий - добром оторочен,

Век бездельника - много короче.

Может, станет светлей голова,

Коль запомните эти слова:

«Объедающий бедных рот,

Очерняющий честных рот –

Осмеет и осудит народ!»

Словарные слова: солонгой-зверек

Албанчи-сборщик налогов,

Темичи-помощник зайсана, выступающий в роли судьи.

21

Григорий Иванович

Чорос-Гуркин

(1870-1937)

Г. И. Чорос – Гуркин родился 12 января 1870 года в с. Улала. Он из рода Чорос, фамилия

образована от имени отца Курке Тыдыкова.

В семье было два брата и сестра. Григорий учился в улалинской миссионерской школе. С

детства ослеп на правый глаз. Тем не менее, в нем рано проявилось стремление к рисованию.

По окончании миссионерского

училища он работает иконописцем,

учителем рисования,

делает пейзажные зарисовки Алтая.

В 1696 году Г.И.Чорос-Гуркин знакомится с А. В. Анохиным, изучавшим культурные

традиции Алтая. Анохин убеждает его отправиться в Петербург, чтобы пройти настоящую

художественную школу.

Через год Гуркин поступил в Академию Художеств, стал учеником И.И.Шишкина. Однако

ученичество

продолжалось

недолго.

В

1898

году

Шишкин

умер.

Г.И.Чорос-Гуркин

продолжает

учится.

Живет

то

в

Петербурге,

то

на

родине,

упорно

совершенствуясь

в

мастерстве живописца. В 1903году он участвует в выставке работ передвижников. В 1905

году

художник

вновь

уезжает

на

Алтай,

где

начинается

расцвет

его

творчества,

как

живописного, так и литературного.

Особый интерес в литературном наследии Г.И. Чорос-Гуркина вызывают его стихотворения

в прозе.

Наиболее

известны

следующие

произведения

Г.И.

Чорос-Гуркина:

«Плач

Алтайца

на

чужбине» (в нем высказана художественная мысль об единстве человека и земли), «Алтай и

Катунь» (высказана мысль об «очищении от

вековечного страдания»), «Озеро Кара-Кол» (художник рисует картину наступления заката),

«Алтай» (автор возвращается к мысли о единстве человека и его родины).

Первые сочинения Г.И.Чорос-Гуркин писал в начале 19века. Затем его имя исчезло из

печати, потому что он, один из первых интеллигентов-алтайцев. По воле сложившейся

ситуации (Г.И.Чорос-Гуркин не только известный художник, талантливый литератор, но и

политический мыслитель, который пытался решить судьбоносные проблемы малочисленных

народов Сибири) оказался в эмиграции: в Монголии и Тыве, спасая свои картины и оберегая

двух сыновей. Когда нормализовалась политическая обстановка, Г.И.Чорос-Гуркин вернулся

на родину, в укромное село Анос.

22

Имя

известного

алтайского

художника

было

неизвестно

до

60-ых

годов

двадцатого

столетия. Причиной тому явилось обвинение его в «национализме» и расстрел (11октября

1937года) в суровые годы репрессий. В 1957 году его посмертно реабилитировали.

Произведения Г.И. Чорос-Гуркина являются образцами литературного творчества алтайцев,

которые писались на русском языке и публиковались в сибирской периодической печати.

Яркие, образные, построенные на фольклорных традициях статьи, письма, очерки писателя

свидетельствуют прежде всего об искренней любви Г.И. Чорос-Гуркина к Алтаю…

Алтай ла Кадын

(ӱзӱк)

Кӱс. Алтайдыҥ кырларында jып-jылу, сӱрекей jакшы кӱндер туру.

Бастыра

ар-бӱткен

эҥ

сӱрлӱ

кебин

тартынган.

Тытгар

ла

кайыҥдар

алтынла

бӱркенип,

кӱнниҥ

jылу

чокторыла

ойноп,

jӱстер

тоолу

ӧлӧҥдӧрлӧ

мызылдайт

ла

бойлорыныҥ

кеберкегине сӱӱнгилейт. Теҥери чаҥкыр, кӧк лӧ ару. Кей эрке ле jеҥил. Суркуруш ла jымжак

будуктар айландыра таланы ээлеген туру. Бу — алтын кӱстиҥ куулгазынду байрамы. Бу —

брааткан jайдыҥ калганчы кожоҥы. Бу — ар-бӱткенниҥ келер jаска jетире ӱйдежӱ окчомы.

Бойынынҥ ийдезине ле ак-чегине кӧӧрогӧн чокырзымак Кадын байрамдык jараттарыныҥ

ортозыла агып браат. Ол эмди, jаскыдагы чылап кӱркӱребей, бойыныҥ чаҥкыр толкуларын

апарып jадыры.

Jараттардыҥ таштарына,

ӱн jок кайалардыҥ соок кырларына ол араайдаҥ чайбалат. Ол

экпиндӱ

маҥынаҥ

амырап,

эркеленет

ле

келер

jаска

jетире

бойыныҥ

калjу

ийдезин

амырадат...

Алтай и Катунь

(отрывок)

Местными, каменистыми, пестрыми грядами раскинулись громады гор. Тесня одна другую,

они раздвинулись в бесконечную ширь и даль, теряясь в голубой воздушной пыли.

Крутые скаты их глубоко прорезаны ущельями. Всюду нависли хмурые скалы, готовые

обрушиться

обвалами

над

темными

зияющими

безднами,

за

ними

уступами

к

облакам

высятся

исполинские

гребни

утесов.

А

дальше

и

выше,

над

голубою

гранью

неба,

в

прозрачной

синеве,

как

рать

сказочных

богатырей,

стоят

великаны-цари

гор:

кругом

раскинувши свои шатры, гордо подняли они свои снежные вершины и сияют ими в высоте.

На громадных шлемах их, как драгоценные камни, рубины-изумруды, блестят ледниками.

Они окаймлены вокруг узором причудливых скал и мощными пластами снега.

Все вокруг первобытно, грандиозно и величаво: могучим кольцом Раскинулись и ушли в

беспредельную даль горы. Мягкие линии сдвинулись одна за другую, смешались в лабиринте

очертаний и замкнулись в неуловимой дали воздушной лазури.

Какой везде простор и какая мощь!..

Это ты, заколдованный, угрюмый, царственный Алтай!..

Это ты окутался туманами, которые, как мысли, бегут с твоего могучего чела в неведомые

страны...

Это ты, богатырь, дремлешь веками, сдвинув свои морщинистые брови, и думаешь свои

заветные добрые думы...

И вот, среди этого могучего заколдованного царства, среди величественной природы, среди

громад голубых гор, среди дремучих темных лесов, по нежным, благоухающим цветами

долинам, по золотому дну Алтая, течет изумрудная река — красавица Катунь. Глубоко вре-

залась

она

в

самое

сердце

Алтая

и

между

ущелий

извилась

голубою

лентой.

Бурная,

23

неугомонная, крепко прижалась она к груди великана и стремительно, с шумом, течет

впереди...

И нет, кажется, никакой силы, могущей остановить ее течение, нет преград ее стремлению и

могучему

бегу...

Осень.

В

горах

Алтая

стоит

теплая,

прекрасная

погода.

Вся

природа

переоделась в лучшие наряды.

Лиственницы и березы покрылись золотом, стоят красуются и переливаются на сотни тонов

под лучами солнца. Небо лазурное, глубокое, чистое. Воздух нежный, прозрачный. Всюду

разлилась гармония мягких нежных красок... Это — волшебный праздник золотой осени.

Это — последняя песнь жаркого уходящего лета. Это для будущей весны, бережет свои

буйные силы...

Спокойно, хорошо и мирно вокруг.

Чувствуется, что в природе зреют какие-то великие чары. Свободно дышит грудь, и душа в

восторге рвется куда-то на недостижимые высоты, к другому бытию, в другой мир, в царство

мысли и грез, к неведомому, желанному счастью...

Давно

улетели

перелетные

гости

—

дачники,

оставив

о

себе

пестрые

воспоминания.

Остались одни мирные, которые спешат убрать на полях свои маленькие, узкие полоски

ячменя. Изредка, не торопясь, проедут карнизом реки по бому охотники, покуривая свои

трубочки. Или алтайка в «чегедеке», позвякивая украшениями длинных кос И нарядом седла,

«пробежит» верхом на пегой лошадке. И опять все тихо. Опять шепот природы, опять

зыблются волны нежных красок. Опять песни Катуни, свободно дышит грудь, ничто мрачное

не тревожит душу.

Перед взором, в вечном движении, кипит благородная волна, живет горная река. Ярче,

живописнее отражаются берега в блеске ее зыбучих затонов. Как очарованный, стоишь под

крылом волшебной при роды и в восторге хочется крикнуть кому-то...

Людям ли, живущим в далеких, пыльных, душных городах; рабам ли будничного шума,

мелких забот, погрязшим в сутолоке повседневной жизни, или кому-то еще: «Оставьте все и

хоть на крыльях вашей мысли перенеситесь в эту долину. Взгляните на девственную чистоту

Алтая, на его красавицу, — волшебную Катунь, этот символ вечной жизни, неустанного

стремления вперед... В ее волне вы ощутите биение жизни и почувствуете, что дух вселенной

бодрствует в ней от создания мира...».

Вот она бурливая, страстная, переливается, изумрудной струей плещет и играет цветами

радуги. Вся она полна волшебной силы, вся - движение и жизнь. Столпились к берегам ее

пахучие сосны и протягивают к ней кудрявые ветви. А с высоты скалы и горы смотрятся в ее

кристальные воды. Она есть счастье и украшение Алтая. Ее боготворит кочевник, слагает в

честь ее песни и вешает ей «яламу». И бурная Катунь, как бы чувствуя все это, шумно

спешит с победной славою вперед. На пути она шлет свое «прости» прибрежным горам и

всему Алтаю. Слышатся ее томительные вздохи: уносясь в глубь синих дымчатых гор, они

замирают в сердце великана.

День движется к концу, наступает вечер. Как по мановению волшебной руки, по горам

ползут легкие сизые тени. Под лучами заходящего солнца в прозрачной дымке утопают дали

и в золотом воздухе блестят далекие белки. Сгущаются краски и меняются картины. Баюкая

волну, вперед спешит Катунь.

24

«Катунь» Г.И.Чорос-Гуркин

25

Мирон Васильевич

Мундус-Эдоков

(1879-1942)

Мирон Васильевич Мундус-Эдоков родился в 1879 году в с. Улала в семье скотовода.

Окончил Улалинскую четырехклассную церковно-приходскую школу.

До революции окончил в Томске учительские курсы. 25 лет работал учителем в школах

области. Постоянно занимался самообразованием.

Литературная

деятельность

М.

В.

Мундус-Эдокова

началась

с

составления

школьных

учебников. Им были составлены три книги для чтения на алтайском языке, в которых

публиковал свои первые произведения.

Основная

заслуга

М.

В.

Мундус-Эдокова

в

развитии

алтайской

литературы

заключается в том, что он является зачинателем алтайской драматургии. До наших дней

дошли только две его пьесы: «Невестка», «Прежде и теперь».

Умер в 1942 году.

Jайгы эҥир

Энир кирди, кÿн jабызады.

Энезине кулунды кошты.

Эртенге jетире эмзин деп,

Эркелеп ноктозын суурды.

Энезине болужып,

Эрjине малына килеп,

Jети jашту уулчак

Jеленин jанында,

Кулундарла ченежип,

Ойноп турды кÿлÿгим!

26

«Кулунга тептирдин, учкан!» — деп,

Энези айтты уулына.

«Алдырбас, эне» — деп айдала, уулчак

Ары-бери телчиди.

Энези уйлар саарда,

Бозу-торбокло тартыжып,

Анда ок jÿрди кÿлÿгим!

Летний вечер

Вечер наступает, солнышко садится,

Жеребёнок резвый к матери стремится,

Уздечку хозяйка ласково снимает,

До утра питомца к молочку пускает.

Возле той хозяйки тоже шалунишка,

Семилетний мальчик, любимый сынишка,

Он — помощник мамы, прячась у забора,

С жеребёнком малым затевает ссору.

Мать кричит волнуясь: «Отойди, поранит»,

«Всё прекрасно, мама», — сын ей отвечает,

Матери отрадно, что мальчонка рядом,

Ведь любовь к животным не проходит даром.

27

А

ЛЕКСАНДРА

Ф

ЕДОРОВНА

С

АРУЕВА

(1914

-1980)

Родилась 5 декабря 1914 года в селе Онгудай в бедной крестьянской семье.

В 1930 году окончив школу, она поступила в областной педагогический техникум, после

окончания которого едет учительствовать в родное село.

В 1936 году ее отзывают сначала на комсомольскую работу в аппарат райкома, а

позже — в область, в национальное издательство. Именно здесь начинается ее литературная

деятельность. Она знакомится с писателями П. Кучияком, А. Смердовым, И. Мухачевым и

др. Это знакомство оказывает положительное влияние на литературно-творческий рост А.

Саруевой,

В

1940

году

она

поступает

в

Ленинградский

государственный

педагогический

институт имени

А.

И.

Герцена

на

литературный

факультет.

Но

закончить

институт не

удалось. Помешала война.

Участница Великой Отечественной войны, в рядах народных ополчений защищала

Ленинград. Осенью 1941 года была контужена и частично лишилась слуха. После лечения

приехала на Алтай, работала в национальном рабфаке, редактором облрадиокомитета, не

переставая заниматься литературным творчеством.

А. Ф. Саруева является автором нескольких поэтических сборников, детских рассказов

и сказок.

Член Союза писателей СССР с 1958г. Умерла 11ноября 1980года.

Туулар чечектиҥ кожоҥы

Тууларда чечектер кожоҥы

Турна ӱниндий угулат.

Jӱзӱн-jараш ӱндери

Jӱрек тӱбине томылат.

Алтайда чечектер кожонҥы

Алтын-мӧҥӱyдий сыҥырайт,

28

Ар-бӱткеннинҥ jаҥары

Аҥыр-куудый амыргылайт.

Кӧнӧк-чечек, кӱн-чечек

Jаскы кӱнге айланат.

Кызыл чечек, от-чечек

Мызылдап, меге jайканат,

Мениҥ сӱӱген jеримди

Чечектер керсӱ кеелеген.

Jӱрӱм-jаражайды сӱӱгеним

Чечектер кӧдӱре уткыган.

Эне-jерим, кеениҥ кайкап,

Кожоҥдоп-кожоҥдоп берейин.

Ада-Алтай, адыҥ мактап,

Ар-бӱткенле биригейин.

Аржан Ойинчинович

Адаров

(1932-2005)

Родился 15 нюня 1932 года в одном из отдаленных, сел Горного Алтая в долине

Каярлык, в семье чабана. Рано начал помогать матери, которая работала чабаном вместо

отца, погибшего на фронте во время Великой Отечественной войны.

В 1952 году, после окончания областной национальной школы, он вместе с Л. Кокышевым и

Э. Палкиным был направлен в Московский Литературный институт имени А. М. Горького.

В 1956 году в Горно-Алтайске выходит его первый сборник стихов «Урсул». С тех пор

на родном языке А. Адаров выпустил 19 сборников стихов, рассказов и повестей, тринадцать

книг - - на русском языке. Печатается на многих языках народов СССР и за рубежом. В 1971

29

году на казахском языке вышла книга «Алтайские мотивы», а в 1983 году на гузгш-ском

языке издан сборник «Вечные горы».

Л.

Адаров

работал

корреспондентом

областной

газеты

«Алтайдын"

чолмоны»,

главным редактором, затем директором Горно-Алтайского отделения Алтайского книжного

издательства,

секретарем

Горно-

Алтайского

горкома

КПСС,

лит-консультантом

Горно-

Алтайского отделения Союза писателей" РСФСР.

В

1982

году

ему

присвоено

почетное

звание

«Заслуженный

работник

культуры

РСФСР». Член Союза писателей СССР.

Умер в2001г.

Кара суу

Бийик чаҥкыр кырдыҥ алдында,

Койу чибилер ортозында

Мызылдаган кара суу бар.

Таадам оны эмдÿ суу дейтен,

Ак бажы анда эҥиленетен,

Оныҥ jанында элбеҥдейтен.

Ол jердиҥ jÿрегинеҥ дейтен,

Ондо jердиҥ тыны бар дейтен,

Ооруны jазар деп, ол бÿдетен.

Jе ого ÿзези тынду болгон:

Агашты чала кеспе-ол тынду,

Jерди чала каспа-ол тынду.

Бир катап мен тыҥ ооругам.

Таадам кара суудаҥ экелген.

«Ич, jер-эне сÿди»-деген.

«Ич, санааҥ jарыыр, балам»-деген,

Мен таадама тереҥ бÿткем,

Мöҥÿн сууны сÿÿнип ичкем…

Чын ла, санаам jарый берген,

Оорум да jымжагандый билдирген,

Изÿ эдим jеҥилип, серÿÿнделген.

Кöк теҥериге сÿÿнип учарга меҥдегем…

Мен jазылгам, не дезе-бÿткем!

Живая вода

Там, где тень отбросил горный гребень,

Где прохлада освежала тело,

Родничок мне с детства был знаком.

Дед мой уверял: родник — целебен!

30

Вечно голова его белела

В зарослях над самым родником.

Дед с ним вел беседы, головою,

Как живому, бережно кивая...

Вся природа, он считал, жива:

—

Дерево не рань — оно живое,

—

Землю зря не мучь — она живая... —

—

И сегодня помню те слова!

Помню, заболел я, и тогда-то

Деревянный ковшик невысокий

Дед с водой принес из родника.

—

Пей! Целебной силой, внук, богаты

—

Матери-земли живые соки...

И сухая дрогнула рука.

Выпил я- и, верьте мне, повеял

День прохладой, силы мне даруя…

Не было здесь чуда- суть не в том:

Просто очень деду я поверил,

Просто верой в доброту земную

Был спасен я — как не раз потом!

31

Эркемен Матынович

Палкин

(1934-1991)

Палкин, Эркемен Матынович —алтайский поэт и писатель.

Эркемен Палкин родился 14 февраля 1934 года в селе Ело Онгудайского района в семье

колхозника. Образование получил в Литературном институте имени А.М.Горького (1957).

Заслуженный работник культуры РСФСР.

Первая книга Палкина — поэтический сборник «Новый человек» — вышла в 1956 году.

Позднее вышли и другие его сборники — «Родные люди», «Новое время», «Радости», «Утро

Родины», «Дыхание Земли». Его перу также принадлежат поэмы «Наташа», «Амыр»,

«Ненасытный», «Чёрное пламя», «Душа», «Сердце», «Белый камень», «Синее небо»,

«Алтайские горы». Тематика поэзии Палкина многообразна — образ простого человека,

научно-технический прогресс, духовное совершенствование, нравственность, родная

природа, экология. В творческом наследии Палкина значителен пласт лирических

стихотворений.

Проза Палкина представлена романом «Алан» (1978) о жизни алтайской деревни в

послевоенные годы.

Его именем названа одна из улиц Горно-Алтайска.

Алтай

Аркалар öткöн

Чичке jолдор,

Аҥырлар конгон

Ару кöлдöр,

Буурыл башту ээн тайгалар.

Токыналу

Куу тумандар,

Тыт бÿркеген

Тымык öзöк,

Мал киштеген

Марчалу öзöк,

Эдил кÿÿктÿ

Эне jай…

32

Кайран jерим,

Кару Алтай!

Аҥ ÿниниҥ

Томылган jери,

Ада-öбöкöниҥ

Jуртаган jери,

кой jолдолгон

Jалаҥдар,

Кожоҥ торгылган

Тайгалар, каазы jытту

Jайлулар,

ыш чачакту

айылдар,

кÿрере, кÿйген

нöкöрлöр,

кемзинишкен

келиндер,

кару куучындар угулгай…

кару jерим,

кайран Алтай.

Кара ташта казылган

Канча чакка

Карарган.

Корымдарда

Тожыла

Кожоҥ болды

Оажына.

Чийилип тÿшкен

Тууларды

Чийне чечек

Бÿркеген.

Jылу тымык

Jиктерде

Jиилек кööркий

Эҥчейген.

Кара мöштöр

Кузукла бай…

Кару jерим, кайран Алтай.

Jер телекей

Ӱстинде

Jаан jÿрÿмди

Кöрöдим.

Санаа-кÿÿним

Jаркындап,

Сананып мен

Jÿредим.

33

Алтай

1

Хребты, прошитые

Охотничьими тропками,

Леса, обжитые

Пичугами неробкими;

Потоки дикие,

Вершины седоглавые,

Туманы тихие,

Молочные, кудрявые;

И склоны плавные,

И кедры крепкоствольные,

И, в песнях славные,

В долинах кони вольные;

И лето красное

С кукушкою пронзительной

Земля прекрасная,

Алтай мой удивительный!

2

Край, где жили наши предки,

Край, где нам досталось жить,

Рвать крыжовник с мокрой ветки,

Песни новые сложить,

Где, с рожденья сердцу милы,

На стоянке под горой

Крыты круглые аилы

Лиственничною корой...

В очаге огонь играет,

И аил издалека

Л Нам порой напоминает

Шапку с кисточкой дымка.

Смех джигитов загорелых,

Взоры девушек несмелых,

Перекличка птичьих стай —

Родина моя,

Алтай!

3

Край, где чернеет казылган

На черных скалах,

Где миллионы по логам

Пионов алых,

Край небывалой красоты,

Где, к людям щедры,

Богаты ягодой кусты,

Орехом — кедры,

Где б ни был, всюду слышу я

Твой клич призывный,

Отчизна вечная моя,

34

Алтай мой дивный!

4

Я верю Времени,

Судьбой своей горжусь,

Я тридцать лет уже

Гляжу, не нагляжусь

На все богатство

И красу родной земли,

На все, что предки нам

Для счастья сберегли.

Доселе вижу

Их нестертые следы

На перевалах,

У задумчивой воды.

Здесь поколения прошли,

Здесь я живу,

Здесь наши кони

Топчут камень и траву.

Хочу, прищурясь,

Разглядеть издалека:

Каким ты будешь,

Мой Алтай,

Через века?

35

Лазарь Васильевич

Кокышев

(1933-1975)

Родился

20

октября

1933

года

в

селе

Камлак

Шебалинского

аймака.

Окончив

областную национальную школу, с 1952 по 1957 год учился в Литературном институте им. А.

М. Горького.

Работал редактором Горно-Алтайского отделения Алтайского книжного издательства,

ответственным секретарем и консультантом Горно-Алтайского отделения Союза писателей

РСФСР,

корреспондентом

Горно-Алтайского

областного

радио.

Избирался

депутатом

краевого Совета народных депутатов.

Писать начал со школьной скамьи. Первая книга вышла в 1956 году, а всего их у него

около тридцати. Он автор первого алтайского романа «Арина», изданного в 1959 году. Роман

переведен на русский, казахский и тувинский языки.

Перевел на алтайский язык стихи А. С. Пушкина, М. Ю.Лермонтова, Н. А. Некрасова,

Р. Бернса и др. поэтов.

Побывал в Румынии, Чехословакии, Англии, Канаде, на острове свободы — Куба.

Член Союза писателей СССР с 1958 года. Умер в 1975 году.

Дети гор

Мать Карабаша слегла. Несколько дней она была в беспамятстве, кричала, звала детей, отца.

Карабаш и Койла не отходили от нее ни на шаг.

Приходили соседи. Помогали мальчикам по дому, давали советы. Кто-то принес чистую

простынь и помог достелить матери. Кто-то варил кочо, чистил чугунки, мыл посуду. Зашел

Тырышпаков, постоял у кровати матери, вздохнул, погладил по голове Карабаша. Уходя,

оставил кулек ржаной муки. Дом их не пустовал, и мальчикам было легче и незаметнее

переносить горе. Соседки по вечерам собирались у них, сидели около кровати матери, вели

свои нескончаемые разговоры, и поэтому не так страшен был завывающий ветер за окном, не

сильно пугала темнота.

Потихоньку приходила в себя мать. Она подолгу лежала неподвижно, глядя в потолок сухо

блестевшими глазами, но уже не бредила, не металась в забытьи. Женщины заговаривали с

36

ней, но не требовали ответа, гладили ее волосы, заставляли выпить глоток крепкого чая,

хлебнуть бульона. Мать безропотно подчинялась. На пятый день утром она также тихо и

незаметно поднялась и ушла на работу.

Проснувшись и не увидя матери, Карабаш испугался. Он выскочил из избы и увидел ее след,

смешавшийся потом с другими следами на дороге. Как был без шубейки, в одних ботинках,

добежал он до телятника. Мать была там. Карабаш облегченно вздохнул и вернулся домой.

Часто, сидя в избе у окна, Карабаш вдруг чувствовал, как его охватывает горькая тоска.

Слезы сами лились из глаз. Карабаш всхлипывал и думал о том, что вот теперь у них с

Койлой нет отца. Нет отца... Он повторял эти слова и не мог к ним привыкнуть. И теперь все

чаще, особенно по ночам, ему виделся отец, каким он его помнил в самые разные дни их

жизни. И как отец впервые посадил его на коня, и как взял с собой на сенокос, и как ходили в

лес и ловили рыбу. Отец ловко управлялся с хариусами! Воспоминания были

отрывочные, не связанные, но вспоминалось много. Карабаш даже вспомнил запах

табака, который курил отец. Его трубку, красиво расшитый матерью кисет. Его привычки,

его слова... Раньше, до этого письма, Карабаш меньше думал об отце. Карабаш знал, что отец

сражается с фашистами, и сражается мужественно, упорно, защищая его, Карабаша, мать,

брата Койлу, их деревню и всю страну. Это наполняло Карабаша гордостью за отца. Отец

'воевал, и больше не о чем было думать. Карабаш видел, как воевали на фронте в кино. Они

иногда бегали в соседнее село смотреть фильмы. Теперь Карабаш пытался представить себе,

как погиб отец, и это тоже было связано с виденным, слышанным. «Пал смертью

храбрых» — эти слова, несмотря ни на что звучали торжественно, тоже наполняли гордостью

за отца. Но вот то, что его больше нет на свете, не укладывалось в сознании. Стало

немного

яснее,

когда

Карабаш

подумал,

что

отец

просто

никогда

больше

не

придет в

деревню, как пришел дядя Карабай, Сабатка... Никогда... Самое простое было самым ужас-

ным, самым неожиданным. И хотя это никогда Карабаш до конца представить не мог,

тяжелый судорожный комок болезненно сжимал его горло.

Когда

картошка

снова

подошла

к

концу,

Карабаш

взял

санки

и

отправился

к

яме.

Раскидывая снег, он вдруг обратил внимание на следы. Кто-то побывал в их яме! Карабаш

опустился на колени и стал внимательно разглядывать снег вокруг ямы. Так и есть! Кто-то

воровал картошку. Вот разбросана солома, а там несколько картофелин валяются... Это было

настолько неожиданно, что Карабашу кровь бросилась в голову.

Они с матерью такое

пережили, такое вынесли, а тут... Сколько других людей пришли им на помощь, старались

ободрить их, облегчить их страдания, а в этот момент нехороший, злой человек крал у них

картофель! И Карабашу стало так горько и обидно, что он сел на санки и расплакался...

Дома он никому ничего не сказал. Да и не мог он оказать! Язык у него не поворачивался.

Мать ходила как потерянная. Она словно не замечала ни Карабаша, ни Койлу, двигалась, как

тень. Да и мальчишки старались не особенно досаждать ей. Они тихонько делали все сами,

чтобы освободить мать от ненужных забот: у нее и так все из рук валилось.

Вечером Карабаш сидел у окна, ожидая, когда с фермы придет мать, и напряженно думал:

что делать? Как ему быть? Надо во что бы то ни стало поймать этого человека, этого вора. Но

как? Взять с собой Койлу? Но какой от него толк, он еще так мал...

Карабаш оглянулся — Койла уже спал на печке. Позвать Баську-заику? Нет, Баська побоится.

Тогда

кого

же?

Он

перебрал

всех

своих

приятелей,

но

так

и

не

смог

на

ком-либо

остановиться.

За окном падал мокрый тяжелый снег. Он валил так густо, что не видно было соседнего

дома бабки Содоной. Карабаш почему-то уверился, что именно сегодня, в этот снегопад,

придет тот человек к яме за картошкой.

37

Время шло, а Карабаш не двигался с места. Может, пойти к кузнецу Карману? А вдруг тот

не поверит, засмеет? Или скажет, надо вызвать милицию. Пока приедет

кто-нибудь из

района, от их запасов ничего не останется. А тот человек, наверное, радуется. Доволен, что

снег заметет его следы, и никто ничего не узнает и не увидит. Знает, что мать Карабаша убита

горем, а ночью занята работой на ферме, и поступок его останется безнаказанным. «Нет!

Пойду, - решил Карабаш. — Не бывать этому! Хоть прослежу, узнаю, что за человек...»

Карабаш потеплее обулся, натянул на себя еще материну кофту. Подумав, прихватил с

собой топор.

На улице разыгралась настоящая метель. Снег так сильно бил в лицо, что Карабаш дважды

терял дорогу, но найдя ее, шел дальше. Сердце у Карабаша стучало, как бешеное. Липкий

холодок пробирался по спине. Ему было страшно. Он озирался по сторонам: ему казалось,

что тот человек идет за ним следом. Но в поле было бело и пустынно.

Не доходя до ямы, он закопался в сугроб и затаился. Угрюмо свистел снаружи ветер, падал

и падал мокрый снег, Шубенка у Карабаша отсырела, и холод начал пробираться под нее.

Чувствуя, как у него деревенеют ноги, Карабаш вылез из сугроба. Он понял, что так ему не

просидеть до утра. А в том, что вор придет под самое утро, он был теперь уверен.

В конце концов он решил забраться в яму. Там было сухое сено и можно было согреться.

Ну, а если вор туда сунется? «Пусть попробует, - думал Карабаш. — У меня топор. Ахнуть не

успеет!» Эти мысли его успокоили.

Он раздвинул доски, спрыгнул вниз и снова сдвинул их. В яме было достаточно сена.

Карабаш зарылся в него и стал понемногу согреваться. Где-то наверху завывал ветер, летел и

кружился в воздухе снег, а здесь было тихо, сухо, и от картофеля пахло летом. Уловив этот

запах, Карабаш

совсем успокоился и даже счастливо улыбнулся.

Он

напряженно

прислушивался

—

не

раздадутся

ли

на

снегу

шаги?

Но

было

тихо.

Карабаша разморило, глаза, его начали смыкаться, и он то и дело задремывал. Но, клюнув

носом, он тут же вздрагивал, хватался за топор, а сердце, гулко стукнув, останавливалось.

Убедившись, что все спокойно, Карабаш даже подсмеивался над собой. Так продолжалось

долго...

Вдруг сквозь сон Карабаш явственно услыхал чьи-то приближающиеся шаги. Он съежился,

забился в самый угол. Сердце его прыгало так, что казалось, вот-вот оно выскочит. Карабаша

даже в пот бросило. Но шаги вдруг стихли. Потом опять зазвучали. Карабаш понял, что вор

боится и, наверное приглядывается. Вот он сделал шаг и остановился, потом - еще один и

опять стал. Карабаш напрягся до предела. А вор все тянул, не решался. «Да кто же это? Кто?

— стучало молоточком в голове Карабаша. — Наш, из деревни? А, может это... преступник!

Дезертир, прячущийся в горах?» Как только Карабаш об этом подумал, пот залил ему глаза.

Он вдруг сразу понял, до чего ненадежно его убежище! Тому человеку терять нечего,

нашалится на него и прикончит. Яма узкая, деваться некуда, и не убежишь и кричать беспо-

лезно: так далеко от деревни, да -и голоса его из-под земли никто не услышит...

Неожиданно доски резко раздвинулись и снежок, припорошивший их, посыпался в яму.

Темный силуэт склонился над ямой, четко выделяясь на фоне уже сереющего, но еще

звездного неба. Карабаш не выдержал.

— А-аа-а-аа! — не своим голосом закричал он.

Он даже не слышал, что вор, отпрянув, закричал не менее испуганно и пронзительно,

рухнул навзничь, но потом, перевернулся и быстро-быстро на четвереньках пополз прочь от

ямы, затем вскочил и кинулся сломя голову в сторону дальнего лота. Его фигура отчетливо

различалась на белом ровном поле.

38

Но Карабаш этого не видел. Обронив топор, он пулей вылетел из ямы и кинулся бежать в

противоположную сторону, не переставая кричать от страха и плакать. Снег уже перестал

сыпать, стало как будто светлее. Единым духом Карабаш достиг деревни, ворвался в свой аил

и, чуть не сорвав дверь, бросился к безмятежно посапывающему Койле.

Тот закричал с испугу, но узнал брата. До самого рассвета они так и не уснули, переживая

случившееся. Карабаш: принимался рассказывать как было дело, но потом пугался и умол-

кал.

Они

непрерывно

прислушивались

к

звукам

на

улице

и

успокаивали

друг

друга,

уговаривали, что вор не придет к их избушке и не расправится с ними.

С восходом солнца вернулась с фермы мать. Узнав о ночной истории, она то принималась

ругать

Карабаша

за

своеволие,

то

смеялась,

но

потом,

глянув

на

сына

внимательно,

замолчала. Карабаша трясло. Мать велела ему лезть на печь, напоила горячим молоком и

растерла какими-то мазями. Успокоившись, Карабаш уснул. А мать и Койла перевезли на

санках картошку домой.

Всю ночь яма простояла раскрытой, и мать радовалась, что картошка не померзла. В яме

они нашли брошенный Карабашем топор.

В деревне об этом они не сказали ни слова. Но этот случай словно встряхнул мать, будто

опять пробудил ее к жизни. Она теперь по-другому смотрела на своих сыновей, чаще ласкала

их и втайне даже ими гордилась. Да и природа радовала людское сердце: наступала ранняя

пышная весна, победная весна 1945 года...

И вот опять зазеленела трава. Давно открылась земля, сбежали ручьи, сквозные голые леса

быстро

наряжались

в

нежную

зелень,

словно

готовились

к

чему-то

необычному

и

праздничному, чего ждали и люди. Вести с фронта шли одна удивительней другой: советские

войска стремительно наступали, и уже началась битва за Берлин. Все ждали победы...

Как-то утром Карабаша и Койлу разбудил странный всхлипывающий звук: кто-то плакал у

них в аиле. Братья одновременно подскочили на постели.

У очага, сидя на корточках, рыдала мать. Но, странное дело, слезы текли у нее по лицу, а

она улыбалась. Увидев, что мать плачет, Койла сморщился и заревел в голос. Карабаш

соскочил с постели и бросился к матери.

Но мать, улыбаясь сквозь слезы, сказала Койле: — Дурачок! Чего ты ревешь? Деточки мои,

война кончилась! Понимаете? Вставайте скорее! Вся деревня идет на митинг!

Койла ошарашено выпучил на нее глаза. Слезы еще стояли в его глазах, но уже слабая

растерянная улыбка блуждала на лице. Он никак не мог поверить в слова матери. А у Ка-

рабаша перехватило дыхание.

— Правда... мама?!

- Правда. Правда. — Мать снова заплакала. — Ох, если бы отец дожил до этого дня!

Карабаш сел рядом с матерью и неловко, как беспомощный теленок, уткнулся ей в плечо и

заплакал. Но это были слезы облегчения, в них словно растворился тот тугой комок, который

долгое время стоял у него в горле и мешал жить...

- Мать Борота! Мать Борота! С победой! — кричала мать Карабаша.

— И тебя с победой, мать Карабаша! — отвечала бабка Содовой.— С победой, милая!

По деревне толпами и в одиночку шли люди. Женщины останавливались, кидались друг

другу в объятия и плакали.

Около конторы уже собралось много сельчан. Бригадир Байдыл забравшись на крышу,

прикреплял новое яркое полотнище флага. Оно трепыхало на свежем утреннем ветерке, и

весь народ, не отрываясь, смотрел .на то, как закреплял древко у конька крыши Байдыл,

словно он сейчас совершал самое важное, значительное дело.

39

У крыльца конторы стоял стол, накрытый красным сукном. За столом сидели фронтовики,

на их гимнастерках сверкали начищенные ордена и медали. Тырышпаков, обернувшись к

Байдылу, кричал ему, перекрывая гомон толпы:

- Да скоро ты там? Байдыл!

Байдыл

наконец

закрепил

флаг

и

прямо

с

крыши

спрыгнул

па

землю.

Тырышпаков

взволнованно пригладил волосы.

Толпа утихла.

- Товарищи! - хрипло произнес Тырышпаков. Он вдруг закашлялся, видно, ему перехватило

горло. - Товарищи! - справившись с собой, повторил он. — Наши доблестные войска добили

врага

в

его

логове.

Наш

советский

флаг

-

над

рейхстагом!

Гитлеровская

Германия

капитулировала. Победа, товарищи! — Тырышпаков опять осекся, точно ему не хватило

воздуха. Помолчав, он обежал взглядом притихшую толпу и, набрав воздуху, негромко

выкрикнул: — Ура!

А дальше все смешалось: кто-то кричал «ура», другие кинулись обниматься, смеялись и

плакали, в воздух летели шапки, кепки и даже женские косынки. Кто-то включил на полную

мощность в конторе репродуктор, и оттуда неслись звуки победного марша. Тырышпаков

обнимался с фронтовиками, а дед Каракай, сидя с краю стола, вытирал углом скатерти

взмокшее от слез лицо.

Карабаш поискал глазами мать. Ее нигде не было видно. Карабаш забеспокоился. Он обежал

толпу, заглянул в контору. Мать он увидал на дороге, поднимавшейся на их улицу. Она шла

неторопливо, ссутулившись, вобрав голову в плечи и покачиваясь. «Отец! — вдруг обожгло

Карабаша. — Он не вернется!»

Он было рванулся за матерью, но тут же остановился. Что-то подсказало ему: не надо сейчас

тревожить мать, не нужно ее трогать. Да и чем он может ей помочь? Ему самому было

больно, слезы поневоле навертывались на глаза.

Койла с мальчишками вертелся среди толпы. Карабаш не стал звать его. Он потихоньку

пошел к речке, перебрался на другую сторону и согнал телят, разбредшихся по всей

луговине. Потом улегся под старой развесистой березой, от которой пахло молодой клейкой

листвой, и уткнулся лицом в мощные бугристые выступы ее корней. Карабаш плакал

долго и никак не мог унять слез. Ему было жалко мать, брата, который, как и он, теперь

стал сиротой. Вот прошла зима, Койла окончил четыре класса, а он просидел дома.

Прежде он мечтал, что отец вернется с войны, и им сразу станет легче. Отец помог бы ему

во всем, а главное — в учебе. Но теперь отца нет и не будет. И им с Койлой никогда не

придется учиться. Надо будет пасти этих телят, потом опять пригонят баранов, как в

прошлое лето, а потом, говорил пастух Салаты, они сменят его, когда он уйдет на

пенсию.

Выплакавшись,

Карабаш

перевернулся

на

спину

и

бездумно

глядел

в

небо

сквозь

шелестящую на ветерке листву. Вдруг сбоку, справа от него, четко прокуковала кукушка:

«кук-ку, кук-ку!..»

Карабаш даже подскочил на месте. Не может быть! Нет, это было просто невероятно!

Вопреки всем его мыслям и горьким раздумьям эта вещая птица обещала ему счастье и уда-

чу. Карабаш решил, что это ему просто показалось, и он перевернулся на живот. И тут же

кукушка, словно нарочно перелетев, закуковала с правой стороны.

- Спасибо, кукушка! - закричал радостно Карабаш, вскакивая на ноги и ища ее глазами

среди деревьев. Да нелегко было ее увидеть в зарослях леса! Но, будто отвечая ему за

благодарность, она согласно крикнула:

— Кук-ку! Кук-ку!

Карабаш засмеялся.

40

— Хош! Хош! — весело закричал он бычку с белым пятном на лбу, который, задрав тонкий

хвостик, мчался к кустам у подножия горы.

По

осеннему

небу

потянулись

первые

караваны

журавлей.

В

один

прекрасный

день

опустели

под

крышами

ласточкины

гнезда.

Многоголосый

крик

диких

гусей

далеко

разносился по тайге: они кормились в далеких урочищах, в заводях горных рек, собираясь в

стаи. Засинели горные кряжи под первыми холодами. Надвигалась осень. Но теперь она не

пугала Карабаша, а настраивала на радостное волнение: менялась его жизнь...

В ночь отъезда Карабаш часто вскакивал с кровати, подходил к окну, смотрел на родную

улицу. Деревня спала -ни огонька, ни движения, только изредка взбрехивали беспокойные

собаки, да ленивый ночной ветерок перебирал на дороге палую листву. В далеком лесу ухал

филин. В прежние ночи он кричал так же, и лаяли собаки, и играл с листьями ветерок, но

тогда Карабаш не прислушивался к этим звукам.

А сейчас его томило чувство, что все это он слышит в последний раз...

Мать приподняла голову:

- Тебе что не спится, балам?

- Не знаю, мама, — шепчет Карабаш, чтобы не потревожить Койлу.

- Спи, сыночек, спи, — ласково говорит мать. — Завтра в дорогу.

- Не могу, — тихо отвечает Карабаш.

Мать встает с постели и идет к очагу. Разворошив петел, она сует в тлеющие угли сухие

лучинки — вспыхивает яркое пламя. Зябко кутаясь в старый кожушок, мать наливает в

чугунок немного молока, ставит на очаг. Карабаш подходит, садится рядом.

Они вместе смотрят на огонь и молчат.

Молоко скоро закипает. Мать наливает немного в чашку, дает Карабашу.

- Выпей горячего молока. Выпей... — говорит она. - Придется ли там его попить?

Карабаш послушно отхлебывает из чашки. Мать смотрит на огонь и мерно покачивается,

обхватив руками колени. А Карабаш невольно оглядывается на котомку, которая с вечера

лежит на лавке. Целый день мать готовила Карабаша в дорогу: зашила, поштопала всю его

одежду, постирала единственную рубаху, наложила заплаты на старую шубейку. Теперь

шубейка

у

Карабаша

пестрая,

точно

сшита

из

разных

лоскутов.

В

котомке

лежит

и

высушенная в печи, как сухари, картошка и немного топленого масла, и сушеный кислый

сырчик. Кажется, все предусмотрено, все уложено. Но мать еще долго сидит на лавке,

подперев лоб кулаком, и вспоминает: все ли?..

Сначала мать Карабаша не хотела отпускать в район. Карабаш знал, почему. Думала, он

вырастет, станет хозяином в доме, но женщина из района не отступала. Наверное, полдня

продолжался у них разговор с глазу на глаз. И мать сдалась:

- Пусть едет! Но только, чтобы учился на чотовода. Не будет учиться на чотовода, так пусть

лучше телят пасет!

Женщина тихо засмеялась, сказала: «Хорошо, будет, как вы того хотите». А мать грозила

Карабашу:

— Смотри, парень! Там, в районе, говорят, разные люди есть. Картежники, жулики. Не

связывайся! Учиться едешь— учись! Ты уже не маленький, сам должен знать. Вон, наш

Каралдай. Учился, учился до самой .старости, а теперь и семьи прокормить не может!

Срамота одна! Если что, лучше у нас помощи проси...

— Ну, чего вы так? — засмеялась женщина из района.— Хороших людей на свете больше

чем плохих. Да вы это и сами знаете...

- Так-то оно так, — вздохнула мать. — Да нам всегда спокойней, когда сыновья под

боком...

Карабаш выпил молоко, отдал матери пиалу. Мать, как бы вспомнив, спросила:

41

— Я тебе пятнадцать рублей дала. Где они?

Карабаш подошел к постели, вытащил из-под подушки деньги, показал матери.

- Давай их сюда, — сказала мать. — Я тебе на майке кармашек сделаю, положишь их туда.

А то еще потеряешь! — Орудуя иголкой, она все поучала его: - Одежду-то не запускай! Ходи

опрятным. В интернате от работы не отказывайся. Эта женщина говорила мне, что вы там все

сами будете делать: и полы мыть, и печки топить. Не ленись! Будь отзывчивым, добрым.

Люди только этим уважение заслуживают. Тогда никто на тебя не будет смотреть косо...

Карабаш молчал, слушая наказы матери. Он и сам пугался неизвестности, и советы матери

словно помогали ему определиться в будущей жизни.

Незаметно рассвело. Мать вздохнула, крикнула:

- Вставай, Койла! Пора. Надо Карабаша провожать.

У калитки мать обняла Карабаша, поцеловала. С Койлой они крепко обнялись, сжали друг

друга. Койла тихонько плакал.

— Ступай, сынок, — сказала мать. — Догоняй остальных! Вот, спасибо Советской власти,

помогает тебе. Ты там поблагодари от меня. Может, и в самом деле выйдешь в люди? И

женщине этой, что приезжала, спасибо скажи, и другим. Ступай...

Карабаш все оглядывался на родной аил. Мать и Койла прощально махали ему вслед. У

Карабаша щипало в носу, на глаза наворачивались слезы, он еле сдерживался. Трудно, ох как

трудно было оставлять детство, родной дом: этот привычный и дорогой мир...

Перейдя речушку, Карабаш остановился, поглядел на места, где они столько времени

провели с Койлой, оглядел луга и поляны, где бродили его телята, которых теперь будет

пасти один братишка, вздохнул и побежал за ушедшими вперед ребятами. Когда он вышел

на дорогу в березовой роще, сзади его послышался топот босых ног, Карабаш оглянулся. Его

догонял Койла. Штанишки его были мокры от утренней росы, лицо заплакано.

- Брат! — кричал он всхлипывая. - Братка! Ты там не водись с жуликами, ладно? Если

хорошо выучишься, станешь щитоводом!..

Карабаш выслушал, обнял брата.

- Ладно, Койла. Не бойся, не буду ни с кем водиться. Я, знаешь, Койла, буду учиться

лучше всех. А когда приеду домой на каникулы, привезу тебе подарок. Хорошо?

- Ладно, братка, - сказал Койла и вытер кулачками глаза.

-А теперь иди домой, Карабаш тронул его за плечо. – Помогай маме.

42

Борис Укачинович

Укачин

Родился 14 февраля 1934 года в с. Ело Онгудайского района

в семье крестьянина.

В 1957 году окончил Литературный институт им. А. М. Горького.

Работал редактором областного радиокомитета, Горно-Алтайского отделения Алтайского

книжного

издательства,

заместителем

редактора

газеты

«Алтайдын

чолмоны»,

ответственным секретарем Горно-Алтайской писательской организации СП РСФСР.

Член КПСС с 1960 года, член СП СССР с 1958 года.

В качестве члена делегации СП СССР побывал на Кубе, в Эфиопии и Монголии.

Э. М. Палкину присвоено почетное звание «Заслуженный работник культуры РСФСР». Он

награжден медалью «За доблестный труд» в ознаменование столетия со дня рождения В. И.

Ленина и орденом «Дружбы народов».

Умер в 1991г.

Ак уй мӧӧрӧйт

Уйдыҥ мӧӧрӧгӧн табыжын ла уккамда,

Удаган ӧйлӧрди сананып ийедим.

Jажыл ӧлӧҥдӱ jaйгы турлуда

Jaнчынныҥ jайналу

кожоҥын эзейдим.

Бозузы ӧлгӧн ак уй анда

Алтайды томылта ачу мӧӧрӧйтӧн.

Эмчеги саамчып, сӱди тамчылап,

Эжиктиҥ jанында ыҥырап туратан.

Бозуныҥ терезин туйуктай кӧктӧйлӧ,

Jанчы деп эмеген ӧлӧҥлӧ кептейтен.

Оны уйыныҥ алдына салала,

Сабадын тудунган санааркап туратан.

Ак бозунҥ ак терезин

Уй jыткарып, эрке jaлaйтaн.

Арга joкто, Jaнчы, канайтсын,

Араайын кожоҥдоп, саап баштайтан...

43

Телекей ӱстинде ол jылдарда

Телекей кӧдӱрбес чак турган.

Jанчыныҥ уулдары анда, кайда да,

«Jyy» деп казыр талада дежетен.

Jаҥардый эмес, jайналу кимиртти

Jaнчыi деп эмеген кӧксинеҥ тӧгӧтӧн.

Кызыл кандый таҥ

дакты чайбалта

Эҥирлер сайын ак уй мӧӧрӧйтӧн...

«Jакшы jӱppe уулдарым» - деп,

Jанчыныҥ кожоҥыҥ угуп jӱретем.

«Эм jaйгыдa jaн келер» - деп,

Ижемjизин бил jӱретем...

Jайнап эткен jaжыл кӱӱк

Jайларла кожо кӧп лӧ этти.

Jыҥырап jылдар ӧдӱп те калза,

Jанчыныҥ уулдары jaнып келбеди...

Мычит белая корова

Слышу мычанье — и год забытый

Шевелится в моем теле.

Ползут ко мне с зеленых джайлау

Тягучие песни старухи Янчи.

…Белая корова, да, белая корова

Тогда гремела над всем Алтаем.

У нее умер белый теленок.

Белое молоко струило вымя.

Несчастная корова рыдала.

Старуха Япчи сделала чучело.

Положила перед коровой,

Стояла молча и смотрела.

Белая корова, не уставая.

Гремела над веем Алтаем.

Вдруг она понюхала чучело

И начала лизать и лелеять

Белое чучело, как живое

Старуха Янчи подсела к корове

И запела.

Струя песни густой тягучей

Ударила в землю.

Может быть, старуха хотела

Смягчить горе коровы.

Может быть, она изливала

Свое горе

44

Откуда понять мне, мальчишке?

Когда мычала белая корова.

Черное горе рычало над миром

Такое тяжелое, что согнулись

Плечи земли под этим грузом?

Люди говорили,

Что сыновья старухи,

Далеко-далеко, в какой-то «Войне»,

Кровавом краю.

А где это край,

Откуда понять мне, мальчишке?

Песнью, похожую на рыданье,

Запевает старуха,

Только сядет к своей корове.

Мычит белая, белая корова,

А красный, красный закат вечерний

Дрожит, качается от мычанья.

«если сыны мои будут живы,-

Запевает старуха,-

Будущей весной они вернутся,

Когда золотыми голосами

Кукушки запоют над весною».

…Много раз прилетали кукушки

И на ветвях качались.

Много раз уходило лето.

Но из кровавой страны «Война»

Не возвратились сыновья старухи…

Слышу мычанье- и год забытый

Шевелится в моем теле,

И давние песни старухи

Проплывают сквозь долгие годы,

Звенят печально и горько,

И до меня доплывают.

45

Паслей Самык

(1938-2020)

Паслей Самык (настоящее имя — Василий Тордоевич Самыков) — алтайский

поэт и переводчик, автор более 20 поэтических сборников, один из самых ярких

представителей алтайской поэзии второй половины XX века.

Родился 26 декабря 1938 года в селе Каспа Шебалинского района. В 1964 году окончил

Литературный институт имени Горького в Москве.

Руки отца

Поздно вечером,

сменщикам оставив отару,

приходил он домой —

и ложился, поужинав, отдохнуть.

Мне казалось, я слышу

спокойные сердца удары,

я смотрел, как вздымалась

его широкая грудь.

Но всего удивительней были руки —

это чудом казалось мне:

человек, умаянный, спит,

а руки

чутко вздрагивают во сие...

Я от старших предания слышал:

в очень давние годы,

когда мудрецы - к а й ч и,

те, кого называли

«вдохновенными свыше»,

песнь о славных батырах

кончали в глубокой ночи,

и весь род засыпал,

46

и горы стояли хмуро,

и луна была кругла, как печать,

тихо-тихо струны топшура

начинали

сами

звучать!

То ровнее и глуше,

то звонче и быстрей...

Это в них оживали души

легендарных богатырей!

Ну, а что же могло присниться

вам, руки отца?

Только одно: работа, работа,

работа без края и без конца...

Снится вам, как с утра вы коня запрягали,

как вы снег, белый снег у стогов разгребали,

как вы сено овцам потом раздавали,

как, замерзнув, потом над костром колдовали,

как нехитрый обед на стоянке варили,

как потом вы коня из ведерка поили —

ничего-то вы, руки отца, не забыли!..

Вспоминаю жизнь отца моего:

детство его, сиротство его.

Помогая братьям, родитель мой

петли на зайцев ставил зимой,

а летом, бывало, мой дед Самых,

с преогромной пилой, хоть сам невелик,

во главе своих сыновей-сирот,

что остались без матери в трудный год,

шел, кряхтя, наниматься на пилку дров...

Обходили немало они дворов,

приходили и в тот, на краю села,

где — подросток — мама моя жила.

Мама жила, доли ждала,

о судьбе гадала при белой луне...

Это мама потом рассказала мне.

Но не только пилою и топором

и другим крестьянским инвентарем —

мой отец не худо владел пером,

в сельсовете работал секретарем!

До сих пор бытует в селе рассказ

про один сочиненный отцом приказ.

Вышло так, что парни раз подрались

Из-за девушки.звали ее Кымыс.

И тогда отец, объявив сгоряча

им — oт имени граждан села — «строгача»,

предписал нм просто, как «дважды два»,

47

для общественной пользы пилить дрова,

н дровами — хотят они или нет —

обеспечить школу и сельсовет.

Две недели, смеясь, меж своих забот,

приходил драчунов посмотреть народ,

проследить, чтоб выполнили урок,

присмотреть, чтоб никто лениться не мог...

Эти парни были: мой дядя Токшин,

Кажыкчи Телес и Чинат Эркин.

Случай тот им запомнился до седин,

но не обиделся на отца ни один.

Потому что не только была крепка —

справедлива была отцова рука,

хоть, возможно, он в чем-то «превысил

права»...

Вам бы силу такую, мои слова!

А еще,

кроме всякой крестьянской работы

и писанья приказов,

помню отлично я:

были словно бы созданы

руки отца

для охоты,

для красивой, точной и тонкой машины –

ружья!

Двух козлов подряд на одном месте,

четырех подряд на одном месте,

разом двух — на бегу,

обшей пулей,

в одно мгновение,

вместе —

вот как мог мой отец!

Я вообще — не смогу…

(Примечание следует от поэта:

никогда не стрелял он ради игры,

и притом браконьерством

не называлось это —

больше было в горах

зверья в те поры...)

Помнят все, кто отца в те годы знавал:

на охоте

всегда он удачлив бывал,

гость врасплох никогда его не заставал —

бабкин черный казан остынуть не успевал...

Дни войны.

Заграница.

Отец мой — у пулемета.

48

Прикипели к металлу руки отца.

Падает, падает вражеская пехота

и остается лежать,

не поднимая липа.

Было и так:

с пулеметом из окружения

сам пробился отец

и десяток товарищей спас,

вывел

в наше расположение —

и к награде представлен был в тот час.

А наутро — приказ выступать.

И где-то

от него награда отстала в пути...

До сих пор она, наверное, по свету

ищет отца — и не может найти.

Вот мы День Победы встречаем...

По достаток не сразу придет в колхоз.

Непросохший курут

отец ломает за чаем:

«Лишь бы сын здоровым и сытым рос!..»

Он склонился ко мне — и снова,

и снова гладит по волосам, по щеке...

Ощущаю: пальца большого,

«пальца-мастера»,

недостает на руке!

День прошел — а отцу на луга спешить,

до рассвета он сено будет косить,

и приляжет поспать на опушке лесной

на часок под накошенной им копной,

и заглянет в дом — проведать семью,

и уйдет на работу — в отару свою,

потому что — надо: мама больна,

мы — растем, и всем одежонка нужна,

и совсем недавно была война,

и не только для нас

еще жизнь трудна...

А теперь — обрела достаток семья,

поднялись, встали на ноги сыновья,

и любой подставит свое плечо,

только самый младший — в школе еще.

Изменилась жизнь, лишь слово одно,

слово «надо» — как прежде, звучит оно,

и отец сам себе говорит: «Пора!» —

и уходит в отару к шести утра.

Возвращается за полночь.

В тишине

спит —

49

и руки

вздрагивают во сне...

Спит отец мой. Что снится отцу?

Как в горах, не жалея сил,

у верховий речки Ак-су

лес валил и в сани грузил?

Или снится ему, как в глуши лесной,

там, где встали кедры суровые,

из-под снега вытаявшие весной

собирает он

шишки кедровые?

Этот вешний сбор

люди наших долин

называют падалицей — «тушкин».

Или снится, как он, наклонясь с коня,

рвет с куста огонек малины —

и, попробовав, вспоминает меня

и братишку — меньшого сына:

«Эх, еше не дошла малина, видать!

Эх, придется сынам еще подождать!»

Спит отеи мой. И видно мне:

руки вздрагивают во сне...

Эти руки, мирно спящие,

эти руки работящие

на земле — чего ни делали!

Только зла — вовек не делали.

В слепоте, в хмельном угаре ли,

человека — не ударили.

И чужого — не присвоили.

Не ломали — только строили!

Прославляю вас, добрые руки отца,

прославляю вас, честные руки отца,

прославляю вас, чистые руки отца,

славить вас я готов без конца!

Вы — как две плодородные пашни,

ладони отца,

вы — и крепость, и кров наш всегдашний,

ладони отца,

вы надежно прикрыли очаг наш домашний,

ладони отца!

Отдыхайте, усталые, вволю,

о руки отца,

завтра вновь на работу, в кошару и в поле,

о руки отца...

Это слово — во славу

не отца одного,

утверждаю: не дело —

славу петь одному.

50

Это слово — во славу

поколенья его.

Этой славы по праву

часть — наградой ему!

Это слово — во славу

всем трудягам честным,

вам, работникам честным,

вам, опора страны,

вам — простым и надежным,

вам — таким непростым,

вам — пришедшим с войны,

не пришедшим с войны,

всем, кто пашет и сеет

и отары пасет,

варит сталь на заводах,

создает города,

с кем достигнем любых

заповедных высот,

не сдадим, не отступим

нигде, никогда

51

Байрам Кундулеевич

Суркашев

(1939-2010)

Родился Байрам Суркашев16 ноября 1939 года в селе Купчегень Онгудайского района.

Он автор более 10 поэтических сборников. За весь творческий период им созданы двадцать

две

поэмы.

Его

стихам

характерны

непосредственность

мировосприятия,

напевность

интонации. Два сборника поэта вышли на русском языке.

Стихи Б.К. Суркашева вошли в школьные и вузовские хрестоматии и пособия по

алтайской литературе.

Энениҥ эрке сöстöри

Jолыҥ сениҥ ару болзын,

Jонjолодый jаш балам.

Ырызыҥ сениҥ jаан болзын,

Ыйлабай öс, jаш балам.

Алдындагы амадууҥды

Артатпай öс, jаш балам.

Кöктамандый сÿÿжиҥди

Кöҥжидип öс, jаш балам

Эмчектиҥсÿдин эмеле,

эрке балам чыдаарыҥ.

Эне алтайыҥа jÿреле,

Эрjинени табарыҥ.

Колыбельная

Пусть твоя дорога будет

Вечно светлой, мой балам.

Ты найдёшь, я верю, счастье, -

Побыстрей расти, балам.

Должен быть ты, как подснежник,

Очень нежным,

Мой балам.

Должен быть, как беркут горный,

52

Смелым, гордым,

Мой балам.

Материнской добротою я хочу тебе добра,

Я тебе желаю счастья сердцем матери, балам.

Обойди весь мир, сынок мой,

Но и там

Не забудь родные горы, мой балам.

53

Список литературы:

Адаров, А.О. Избранное: Стихотворения и поэмы/ Предисловие В.И.Чичинова.-

Барнаул:Алт.кн.изд.,1985.-304с.

Акунова Г.Н. Алтайская литература:хрестоматия/Г.Н.Акунова, А.В.Белякова.-Горно-

Алтайск:Г-А.,2016.-240с.

Белеков, Д.И.Алтай совет ӱлгерлик/ Д.И.Белеков.- Горно-Алтайск.:Г-А,1987.443с.

Кыдыев С.В. Алтайские мифы о соотворении Земли/ С.В.Кыдыев.-Горно-Алтайск:Г-

А,2021.-96с.

Тезегеш О.И. Книга для чтения/ О.И.Тезегеш,-Юч-Сюмер,1994.-101с.

Улагашев Н.У. Алып-Манаш:Алтайские героическиесказания/сост. З.Шинжина. –

Горно-Алтайск:Алт.кн.изд.,1985.-392с.

Хрестоматия по алтайской литературе. Читаем Паслея Самыка / составители:

М. М. Алушкина, Ф. Т. Самыкова. — Горно-Алтайск : Горно-Алтайская типография,

2012. — С. 367, 383.

Ямаева, Е.Е. Кеп-куучындар/ Е.Е. Ямаева, И.В. Шинжин.- Горно-Алтайск: Ак

Чечек,1994.-415с.